slideshows 1

Раннее творчество Владимира Резниченко

На снимке: Владимир Резниченко г

Стихи начала, середины и конца 60-х годов.

СОДЕРЖАНИЕ

- Тринитротолуол
- Весна
- Виктории Яглинг
- Слышишь, Вика, дай мне руку...
- Апрельская песенка
- Песенка про мороженое
- Песенка о двух шарах
- Я осыпаюсь словно дерево
- Рай-дуга
- Не в рифму
- Июнь
- Любимая женщина
- Первый курс
- Эта девушка
- Одинокий странник
- Невод
- Осень
- Копейка
- Волны
- Город
- Маскарад
- Межсезонье
- Средь сияния дня и мерцанья ночей (перевод)
================================

ТРИНИТРОТОЛУОЛ

Пойди измерь, попробуй взвесь
и разложи на доли
всю эту взрывчатую смесь -
смесь радости и боли,

которые слились во мне,
как сумма или разность....
Но боль скрываю в глубине,
выплескиваю - радость!

ВЕСНА

Опять такая же весна.
Такой же точно март.
Из приоткрытого окна
гремит все тот марш.

А на бульварах смех и гам
и пляшут воробьи,
и водит рыжий мальчуган
по лужам корабли.

И бродит ветер, шевеля
обрывками газет...
Но как окрепли тополя
за эти сорок лет.

Задумчивые старики
шагают по весне.
Их побелевшие виски,
как почерневший снег.

Стихотворение конца 1960-х гг.

Это стихотворение положено на музыку композитором Викторией Яглинг
(«Весна» – романс для меццо-сопрано и фортепиано)


Виктории Яглинг

Мчится поезд,
похожий на слово.
Как будто на тетрадном листке
расписался январь.
Впереди паровоз,
как заглавная буква,
позади,
словно точка,
сигнальный фонарь.

Я уеду,
а ты
будешь снова и снова
выходить на дорогу
в метель и пургу
и читать
это зимнее слово,
хоть оно не заметно
на свежем снегу.

16 июля 1967 г.

СТИХОТВОРЕНИЕ
с посвящением и с примечанием

                                           Как всему приходят сроки –
                                           И ежу, и ежевике, –
                                           Так и автор эти строки
                                           Посвящает Яглинг Вике.

Слышишь, Вика, дай мне руку,
Руку дай – и слушай, Вика.
Расскажу тебе, как другу,
Сколь природа многолика.

На земле бывает всяко:
Воля рока, сила тока,
Наверху – созвездье Рака,
А внизу – трава осока.

В дальней дали – порт Осака
И страна Пуэрто-Рико.
А бывают узы брака,
И течёт вода арыка.

А ещё – одна макака,
Что живёт в стране Марокко,
Обожает Пастернака,
Блэйка, Блока и Ликока.

Нет в отечестве пророка!
Вавилон, Сион и Мекка...
От барокко до барака
Путь пролёг в четыре века.

Новый мир встаёт из мрака,
Новый день грядёт с востока.
Миру – мир. А коли драка –
Зуб за зуб, за око – око.

Только в том-то вся и штука,
Что всему приходят сроки,
И сознания потоки
Образуют эти строки.

У папа* была собака.
Ехал грека через реку.

Но всего сильней, однако,
Труд и воля Человека!

1967 г.

* Папа – франц. papa? – отец. [Прим. автора]

** Виктория Яглинг – виолончелистка и композитор. [Прим. составителя]

АПРЕЛЬСКАЯ ПЕСЕНКА

Никто не вышел из прежних границ,
не пел и не думал вслух.
Весна начиналась не пеньем птиц,
а жужжаньем мух.

Хотя и об этом не знал никто.
Такая слякоть, хоть плачь!
Пора бы уже сменить пальто
на легкий весенний плащ.

– А если вдруг у меня беда?
– Подумаешь, ерунда!
– А если она ушла навсегда?
– Ты сам не сказал ей «да».

Брожу по улицам дикарем
с истрепленным букварем.
Год начинается январем,
кончается декабрем.

Эй, мальчик-лето, свисти в свирель,
сзывая лесных зверей!
Такой уж это месяц – апрель,
расплывчатый, как акварель.

Не верьте ему, он врун из врунов,
с три короба вам наврет...
Подъезды загсов и роддомов
толпясь, осаждал народ.

Не верьте, не верьте, не верьте мне –
у меня апрель на уме!

Стихотворение конца 1960-х гг.

ПЕСЕНКА ПРО МОРОЖЕНОЕ

Мне четырнадцать. Ем мороженое.
Вновь не встретились мы с тобой.
Муравейниками разворошенными
кучи снега на мостовой.

Дед-мороженщик мой приятель.
Я - единственный покупатель.
Мы с ним связаны тайным заговором.
Снег и лед вперемешку с сахаром.

Он, продрогший и запорошенный,
целый день на своем посту,
словно белый медведь, заброшенный
в привокзальную суету.

- Вам молочного? Плодоягодного?
Непорочного? Плотоядного?
- Мне бы сливового, мне бы сливочного,
ну, а лучше всего - счастливочного!

Ем мороженое - жадно, хмуро.
Я один иду из кино.
В моем сердце - стрела Амура,
словно палочка в эскимо.

Стихотворение конца 1960-х гг.

ПЕСЕНКА О ДВУХ ШАРАХ

Я в парке на скамеечке сижу
и вверх гляжу и шар в руках держу,
снаружи он покрашен в синий цвет,
а изнутри покрашен в белый цвет.

А ты летаешь где-то в облаках,
и смотришь вниз, и держишь шар в руках,
снаружи он покрашен в белый цвет,
а изнутри покрашен в синий цвет.

И если этот шар ты вложишь в мой,
то новый шар получится такой:
покрашенный снаружи в синий цвет,
а изнутри – опять же в синий цвет.

А если сделать все наоборот,
то выйдет шар совсем уже не тот:
покрашенный снаружи в белый цвет,
а изнутри – опять же в белый цвет.

Но мало прока от такой игры,
уж лучше нам не складывать шары.

Стихотворение конца 1960-х гг.

Я ОСЫПАЮСЬ СЛОВНО ДЕРЕВО

Я осыпаюсь, словно дерево,
я отдаю свои листы,
я верю: все, что мной потеряно,
когда-нибудь отыщешь ты.

Пусть эти сморщенные листья,
светясь мертвящей желтизной,
тебе помогут вспомнить лица,
забытые еще весной.

И проходя среди корчевья,
где стонут призраки, скорбя,
ты вдруг почувствуешь: деревья
руками трогают тебя.

Стихотворение конца 1960-х гг.

РАЙ-ДУГА

Эта земля - моя,
я на земле - маляр,
в синий крашу моря,
в желтый крашу поля,
в красный - крыши домов,
в черный - крылья орлов,
в белый - снега и льды,
а в зеленый - сады.
Мир почти что готов,
ну и в конце концов
я нарисую, любя,
всеми цветами
тебя.

Стихотворение конца 1960-х гг.

НЕ В РИФМУ

Друзья и дальние края
рифмуются со словом "я".

Мечты и яркие цветы
рифмуются со словом "ты".

Но "я" и "ты", как "нет" и "да",
не зарифмуешь никогда.

Стихотворение конца 1960-х гг.

ИЮНЬ

Городок - как на ладони.
Пух на липах - только дунь!
Золотое, молодое
солнце падает в июнь.

Этот уголок укромный -
стаи бабочек в садах,
запах луковый, укропный,
гомон кур и лай собак...

Посмотри кругом - и кругом
голова, и высь без дна!
Это в небе гулком, круглом
синева, голубизна.

Это - голуби, синицы
раскрутили карусель.
Солнце вертится в зените,
словно белка в колесе.

Я в рубашке нараспашку
на лужайке у реки
у крутящейся ромашки
обрываю лепестки.

Стихотворение конца 1960-х гг.

ЛЮБИМАЯ ЖЕНЩИНА

Лишь тот будет счастлив навечно
и лаврами будет увенчан,
кто может отказывать женщинам,
отказываться от женщин.

А женщины - это полмира,
и вот они шествуют мимо...
Ах, как они выглядят мило!
Но в каждой заложена мина.

Немало красавиц в России,
и я удержаться не в силах.
Меня обижают красивые,
а я обожаю красивых...

Любовь моя, первое счастье,
ты рвешь мое сердце на части!
Но в жизни бывает не часто,
чтоб все не кончалось несчастно.

В тебя я уверовал слепо,
хоть знаю, что это нелепо,
как то, что за августом следом
настанет не осень, а лето.

Прольются холодные ливни,
и выцветут листья на липах...
И все же мы будем счастливыми,
хоть люди не любят счастливых.

ПЕРВЫЙ КУРС

Я устал от математики,
я устал, устал, устал...
Ходят вежливые мальчики
с тенью смеха на устах.

Жить им так привычно, буднично
в мире символов и цифр...
Ну а я стремлюсь безудержно
в жизнь, гремящую, как цирк.

Я - как эта осень длинная
между летом и зимой,
я - как горизонт, как линия
между небом и землей.

Только миг - и все изменится,
только час - и все не так...
Как бы только мне осмелиться
твердо сделать первый шаг?

Не смотрите снисходительно:
кем ты был и кем ты стал!
Я сумею быть решительным...
Только вот сейчас устал....

ЭТА ДЕВУШКА

Я прощаю ей ошибки и грехи,
я читаю ей красивые стихи,
но слова ее звучат, как приговор:
эта девушка не любит никого.

Эта девушка безмерно холодна...
Ну признайся мне, наверно, ты больна -
ведь глаза твои покрыты пеленой,
словно лужицы под коркой ледяной.

Это - страшный, изнуряющий недуг...
Ты поверь мне, ты ведь знаешь, я твой друг...
Ты не плачь, я обещаю, что, любя,
все испробую, чтоб вылечить тебя.

Отведу на консультацию к врачам,
буду в клинике дежурить по ночам -
ты поправишься и станешь мне женой!
...Эта девушка смеется надо мной!

ОДИНОКИЙ СТРАННИК

Пилигримы и паломники стекаются к тебе,
ухажеры и поклонники сбегаются к тебе.
Караваны, дилижансы, самолеты, поезда,
корабли и дирижабли устремляются туда,
где, в лесу глухом, нехоженом, на дальнем берегу,
дом твой, на лугу некошеном, на бархатном лугу.

Светит лампочка над входом, как висячая звезда.
Рядом водит хороводы куча всякого зверья.
Носороги и сороки, воробьи и муравьи -
как шуты и скоморохи, как прислужники твои.
И обласканы, как ласточки, носатые ежи,
и помахивают ластами усатые моржи,
даже волки и шакалы, перестав рычать во тьме,
виноватыми шагами на поклон идут к тебе.

Только он бредет, не узнан, мимо дома твоего,
только он - с тяжелым грузом огорчений и тревог...
И, его завидев, звери снова прячутся во тьму,
и завистливые змеи не завидуют ему...
Даже вороны не каркают, и галки не галдят -
а молчат... и слезы капают... и в сторону глядят....

НЕВОД

Я забрасываю невод
в пруд, бездонный, будто небо,
в пруд, где плавают планеты,
куда падают кометы,
в чьих глубинах голубиных
тают облака и льдины,
а оставшиеся крошки
шустрые едят рыбешки.

На воде лежит мой облик,
как луны зеркальный отблеск,
но его ломают весла
в брызги, звонкие, как звезды,
разбивая плавность линий -
гладь стекла с глазами лилий.

Я поймаю в свои сети
все сокровища на свете,
и, усталый и веселый,
стану у воды зеленой
и без всякого бахвальства
вам раздам свои богатства

ОСЕНЬ

Деревья осыпаются,
вся в осени Москва.
И в сердце просыпается
щемящая тоска.

Меня не любит девушка,
в кармане - ничего.
И никуда не денешься,
а на душе черно.

Но есть еще поэзия
и музыка, и сны.
И нужно жить поэтому,
и нужно ждать весны.

КОПЕЙКА

Среди фальши бесцветных печатей
oбутых в резину ног
на асфальте валяется счастье,
бездомное, как щенок.

Улицы - темные люки.
Воздух гарью залит.
Вливаются волнами люди
в трясину распластанных плит.

И в этом потоке затопленная,
лежит на асфальте монета,
круглая и затоптанная,
будто наша планета.

А люди проходят мимо,
шагами меряя день.
Они ее не поднимут:
за счастьем нагнуться лень.

В душах - погасшие страсти.
В сердцах - нераскрытые клады.
Кому оно нужно, счастье?
Достаточно и зарплаты.

ВОЛНЫ

Штормы, тайфуны и войны -
вот, что рождает волны.
Волны морские и радио,
волны тревоги и радости.
Те, что меряют в герцах.
Те, что чувствуют сердцем...
Вольными льются волнами
твои, моя девочка, волосы.
То тихие, робкие, нежные,
то дикие и мятежные...
И, зарываясь в волосы,
тонут в них мои возгласы,
так же, как в бурных бурунах
гибнут фрегаты и шхуны.
...А волны плывут и качаются,
и никогда не кончаются...

ГОРОД

Домов заржавленные склепы,
где заживо гниют старухи.
Деревьев черные скелеты
к ним тянут скрюченные руки.
Подстриженный увядший веник
бульваров, скованных бетоном.
Унылых улиц муравейник,
где в пестром гуле мысли тонут.
Кому-то дорогие норы
светящих отчужденно окон.
Подмигивают светофоры
зеленым равнодушным оком.
Восторженных влюбленных шепот
в туманном зареве иллюзий.
Вонзается в сознанье штопор -
и я такой, как эти люди.
Мне все рассыпанные звезды
твоими кажутся глазами!..
Уходят звезды, как и вёсны,
смеясь немыми голосами.
Родятся люди стариками
и умирают молодыми.
Но остаются сталь и камень,
в пустых домах пустое имя.

МАСКАРАД

Узнав, что, слон на маскараде
ослом оделся шутки ради,
лев возмутился: будь я слон,
я не оделся бы ослом!

И тут же разнеслась молва:
осел сегодня в маске льва!

МЕЖСЕЗОНЬЕ

А вам на ум не приходило,
что наступление весны,
когда зеленым крокодилом
ползет по просекам лесным
апрель,
и солнце бьется оземь,
дробясь в хрусталь
и перламутр,
напоминает чем-то осень?

Вот женщина
в одно из утр,
когда по стенкам зайчик скачет,
стоит у зеркала и плачет
в наряде новом, выходном.

Вот дерево
в саду ночном
теряет зелень, сыплет листьями,
но не страшится наготы
и миру,
голое, как истина,
являет новые черты.

***

Средь сияния дня и мерцанья ночей
Вижу я сквозь метель, что пути замела
Огоньки в глубине твоих чистых очей
И змеенье волос вдоль крутого чела.

Шеи нежный изгиб, взмах руки как крыла
Детских губ лепестки расцветающей розы
Ты биением сердца, мечтою была
Пробуждая в душе чуда дивного грёзы

Этих грёз хоровод моя память хранит
Каждый сон это новая встреча с тобой
И во тьме вновь пылает румянец ланит
Губы нежные тихо зовут за собой.

Перевод. Автор не указан. Написано В. Резниченко от руки. Синтаксис сохранен.

Некоторые из этих стихов раннего творческого периода Владимира Резниченко опубликованы в Интернете под литературным псевдонимом Дмитрий Покровский. [прим.составителя]



Независимый литературный портал РешетоСетевая словестность 45 Параллель Интерактивные конкурсы Стихия