slideshows 1

Монтевидео

ПО ГОРОДАМ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ


МОНТЕВИДЕО

 Уругвай, карта         Все было так, как и следовало ожидать: первое, что я увидел, подъезжая к городу, - большой холм. Тот самый, который однажды, в стародавние времена, различил сквозь прибрежную дымку впередсмотрящий парусного корабля. «Монте виде эу!» — «Я вижу гору!» — воскликнул, как гласит легенда, первооткрыватель. Отсюда и пошло название уругвайской столицы.
           Правда, поначалу оно было более длинным: Сан-Фелипе-де Монтевидео. Городу дали имя в честь испанского короля Филиппа V. Именно по его приказу в 1724 г. здесь высадился с войском губернатор провинции Ла-Платы дон Бруно Маурисио де Сабала, чтобы вытеснить обосновавшихся на берег португальцев.
            Сабала, памятник которому возвышается ныне на одной из центральных площадей, происходил из знатного бискайского рода. Участник многих битв, он стяжал славу доблестного бесстрашного воина. В одном из сражении будущий основатель Монтевидео потерял руку и носил серебряный протез, из-за чего был прозван «одноруким из Лериды», подобно тому, как великий Сервантес именовался «одноруким из Лепанто». Не случайно современная поэтесса, посвятившая Сабале оду, говорит о «бродяжнической крови беспокойного Дон Кихота», текшей в его жилах.
           В 1726 г. был начерчен первый план города - 32 квартала с площадью посередине — и произведена жеребьевка земельных участков. В момент основания Монтевидео его население насчитывало 200 жителей, 400 солдат и 1000 индейцев, пригнанных для использования на строительных работах. Теперь здесь проживает полтора миллиона человек - половина населения Уругвая. Иногда высказывается мнение, что Монтевидео - это и есть Уругвай, вся остальная страна представляет собой лишь непомерно разросшиеся окрестности столицы.
 Каса де Торибио. Колониальный музуй          Эти «окрестности» замечу мимоходом, действительно велики, хотя, если заглянуть в атлас, Уругвай может показаться крохотным государством. На самом же доле страна не так уж мала: на ее территории могли бы, к примеру, уместиться Голландия, Бельгия, Дания и Швейцарии вместе взятые, и еще осталось бы свободное место. Миниатюрным Уругвай кажется по причине оптического обмана: с двух сторон он зажат, как в тиски, гигантскими государствами Бразилией и Аргентиной.
           ...С высоты исторического холма можно обозреть живописную городскую панораму. Главное украшение Монтевидео — Рамбла, окаймленная песчаными пляжами двадцатикилометровая набережная, которая, как утверждают бывалые путешественники, ничуть не хуже прославленной бразильской Копакабаны. Выделяются зеленые пятна парков, где установлены шедевры скульптуры; среди них — знаменитые «Повозка» и «Дилижанс» уругвайца Хосе Беллони, запечатлевшего в камне незабываемые страницы истории транспорта. За Старым городом, тем самым, который был заложен Сабалой,— порт и одна из основных здешних достопримечательностей — Портовый рынок.
           Рынок — я бы назвал его «чревом Монтевидео» — был выстроен в 1865 г. по проекту Эйфеля, автора знаменитой башни Парижа. Любопытно, что, согласно его замыслу, это сооружение должно было быть не торговым павильоном, а железно-дорожным вокзалом, и вообще предназначалось оно не для Уругвая, а для Чили. Но, по прихоти судьбы, готовые конструкции строения были выгружены с везшего их судна в порту Монтевидео, где и остались навсегда. Вместо билетных касс и камер храпения на Эйфелевой станции расположились многочисленные мясные, рыбные и питейные заведения, привлекающие массу людей. В воздухе витают густые ароматы жарящейся на углях говядины и креветок...
 Площадь независимости          Главная площадь города — площадь Независимости. На ней - мавзолей национального героя Хосе Артигаса, Дворец правительства, музыкальный театр «Солис», фешенебельный отель «Виктория Пласа». Памятник старины - ворота построенной испанцами крепости, от которой только ворота и сохранились. Вокруг — антикварные и сувенирные лавки, газетные киоски, меняльные конторы, каждая со своим курсом доллара. Харчевня под вывеской «Пльзенское пиво лучше, чем шампанское», увеселительное учреждение с фотоснимками легко одетых девиц в витрине...
           От площади Независимости берет начало Авенида 18 июля. Названа она так в честь того дня, когда в 1830 г. была провозглашена конституция страны.
           Город, как и человек, чаще всего запоминается таким, каким увидишь его с первого взгляда. Впервые я побывал в Монтевидео по радостному случаю. Было это весной (по южноамериканскому календарю — осенью) 1985 г., в дни, когда Уругвай праздновал конец правившего 12 лет военного режима и переход власти к гражданскому, демократически избранному президенту. Город и его главная магистраль навсегда запечатлелись в моей памяти нарядными и ликующими.
           Движение транспорта на Авениде 18 июля было перекрыто и во всю ее ширину расставлены столы и жаровни, на которых готовилось излюбленное национальное кушанье — колбаски «чорисо», отпускавшиеся по необычно дешевым, сниженным в ознаменование важного политического события ценам. С импровизированных подмостков, поставленных на наиболее оживленных перекрестках, выступали певцы и рок-группы из разных стран.
           Бродячие торговцы, еще вчера продававшие прыгающих бумажных мух, живых белых мышей и тыквенные сосуды для мате, за одну ночь обновили ассортимент товаров. Наивысшим спросом стали пользоваться флаги — национальные и партийные, которыми размахивали тысячи людей, заполнивших городской центр. Ночь напролет из включенных на всю мощь динамиков гремела музыка. «Уругвай!», «Уругвай!», «Уругвай!» — скандировала толпа.
 Авенида 18 июля          Перемена власти — время надежд и упований на чудо. Этим обстоятельством не преминули воспользоваться жуликоватые личности, вынесшие на площади раскладные столики для игры в кости. «Совершенно законная игра удачи!» — тараторили они, деловито собирая извлекаемые из дырявых карманов и тощих кошельков купюры. Рядом сновали цыганки в пышных цветастых юбках, готовые — за сигарету с фильтром — напророчить невесту с приданым. Пищали дудки, гремели разрывающиеся петарды. Юные девушки в купальниках-бикини отплясывали под перестук карнавальных тамбуринов знойный танец, а присоединившийся к ним негритенок, уругвайский Гаврош, от избытка чувств ходил на руках прямо посреди мостовой. Его приятель, вызвавшийся за несколько песо постеречь мою машину, стремясь поддержать зажигательный ритм, барабанил что есть силы по ее многострадальному капоту.
           …B знакомой с детства песенке про Уругвай поется, что там «слышны крики попугая, обезьяньи голоса». Лично мне в Монтевидео ни попугаев, ни обезьян увидеть не привелось. Зато я видел слона, которого водили по улицам — точнее, во-зили на прицепленной к тягачу платформе: так рекламировал себя приехавший на гастроли цирк. Слон приветливо махал хоботом, любопытные скучивались на тротуарах, звонко лаяли бродячие собаки — как можно было понять, слоны в диковинку не только у нас, в стране, долгое время претендовавшей быть их родиной, но и в Восточной Республике Уругвай.
           Сюжет крыловской басни, оживший у меня на глазах, навел на раздумья: с чем еще русским довелось мне столкнуться а Монтевидео? Стал подсчитывать: лощеный красавец-самовар, возвышавшийся в витрине антикварного магазина среди разнообразных раритетов креольского происхождения. Сияющая голубой краской вывеска «Аэрофлот» — русскими буквами! на Авениде 18 июля. Книги наших издательств на ярмарке в подземном выставочном зале «Субте». Рассказы Чехова инсценированные известным далеко за пределами Уругвая театром «Гальпон»...
  На улицах города         Эту улицу я специально разыскал на городском плане, а затем, вместе с моим коллегой, кружа по предместьям, мы отправились на ее поиски. И вот, наконец, видим табличку на стене углового дома: «Калье де Русия» - «Улица России».
           В Монтевидео, где, как говорится в хрестоматийном стихотворении, разучиваемом наизусть школьниками, «море почти повсюду, а небо со всех сторон», подобных уголков немало. Одноэтажные домики, сады, цветники, несколько продуктовых лавок. Улица, частью асфальтированная, частью нет, спускается к Ла-Плате. Мальчишки, прямо посреди дороги, гоняют мяч, несколько мамаш выгуливают своих малышей.
           — Почему ваша улица носит такое название? — с этим вопросом мы обращаемся к двум школьницам, возвращающимся с занятий. Первое импровизированное интервью, как первый блин,— комом. Как видно, «монтевидевочки» принимают нас за американцев — по нездешнему выговору и непривычной импортной марке автомобиля — и с вызовом отвечают:
           — У нас кругом и так только и слышно: «Соединенные Штаты!», «Соединенные Штаты!» Неужели же мы не можем иметь своей русской улицы?
           Ученицы, дерзко посмеиваясь, удаляются... Следующий собеседник — пожилой садовник, не спеша, но с усердием окапывающий газон, оказывается более разговорчивым и любезным. Откуда происходит название улицы, старик не имеет ни малейшего понятия. Зато подробно рассказывает, что в этом районе живут в большинстве своем люди небогатые, многие сейчас не могут найти работу, а он, хотя и имеет ее, получает гроши, так что откладывать хоть что-нибудь на то время, когда станет совсем немощным, не удается.
           Вообще, по его словам, дела на улице — да и на соседних тоже — обстоят не слишком весело. Сделав такой вывод, садовник начинает осуждать власти и одобрять деятельность левых сил, однако спохватывается («что-то к старости стал я слишком болтливым!»), замолкает и вновь берется за свою лопату...
  На швейной фабрике         Честно сказать, на Калье де Русия широких познании о нашей стране не обнаружил никто из нами опрошенных — за исключением одного студента, оказавшегося большим докой по части экономики, истории и географии СССР. Он даже помнил, что Уругвай был первой страной Южной Америки, установившей дипломатические отношения с СССР, и произошло это событие в 1926 г.
           ...Возвратившись в центр города, мы попали в магазин по продаже дубленок — место, чрезвычайно популярное среди приезжающих в Уругвай советских граждан, я бы даже сказал, обязательный для посещения объект. Заботится о поддержании этого очага экономических связей польско-еврейское семейство, поднявшее сервис на непривычную для нас высоту. Чтобы клиенты, ожидая примерки в душном зале, слишком не томились, их потчуют холодным пивом, наиболее выгодным покупателям предлагают даже виски со льдом.
           Признаться, кожно-меховой ассортимент особого трепета в моей душе не вызвал, а заинтересовала меня, к огорчению продавцов, лавка напротив, в витрине которой были выставлены какие-то причудливые, загадочного вида глиняные статуэтки. Прочтя вывеску, я понял, что здесь торгуют ритуальными принадлежностями умбанды и кандомбле — афро-американских культов, имеющих в Уругвае немало последователей, — и решил приобрести пару фигурок для своей домашней» коллекции реликвий. Но какие выбрать, чтобы не навлечь на свое семейство злых чар?
           Объяснения хозяина лавки были довольно путаными. Божества, сказал он, делятся на плохих и хороших, однако сами по себе они лишены каких-либо качеств. Все дело в том, с какими просьбами и помыслами обращается к ним человек...
           Особенно мне приглянулся скелетоподобный демон, олицетворяющий смерть, но не опасно ли держать его дома? Нет, растолковали мне, дома не стоит, в крайнем случае, поставьте в саду. («Как это у вас нет сада, при всех домах есть сад!») Хотя, с другой стороны, гибели этот идол не несет, а наоборот, от нее защищает,— добавил хозяин, и показал мне свои перстень с изображением того же самого страшилища...
          В конце концов я выбрал три фигурки: обнаженную деву красно-кирпичного цвета, пожилого мужчину в белом костюме с черным лицом и мужчину, вооруженного трезубцем, тоже красного. У всех троих на головах — маленькие рожки, тем не менее, как меня заверили, дурного глаза мои новоприобретения не имеют и держать их в квартире вполне позволительно.
           Скорняк из магазина напротив отнесся к только что сделанной покупке крайне скептически. («Неужели вы решили переменить свою судьбу? Зря, проще было бы провести время с какой-нибудь негритянкой, если вас так уж интересует Африка!»).  Как бы там ни было, уругвайские сувениры красуются сегодня у меня на полке в московской квартире. По правде сказать, не принесли они мне пока ни особого счастья, ни особого горя, но я твердо убежден: все еще впереди.

Пляж "Поситос"Монумент "Дилижанс"Дворец парламентаВид на порт

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  • "Латинская Америка" № 8 (191), издательство "Наука", Москва, 1990


  • Независимый литературный портал РешетоСетевая словестность 45 Параллель Интерактивные конкурсы Стихия